Участие архитектора Подчекаева в работе Псковского археологического общества

Вспоминая сегодня Псковское археологическое общество, мы говорим о тех благословенных временах, когда участие в деле изучения и сохранения русской старины было не тягостной обязанностью, прикрытой неискренним энтузиазмом (наподобие субботников эпохи застоя), а единым порывом родственных душ, какими бы высокопарными ни казались эти слова сегодня. Но тогда, в кон. XIX – нач. ХХ вв. никому из моих коллег-архитекторов и в голову бы не пришло публично рассуждать (тем паче – призывать) о сносе всяких там «гнилушек», якобы тормозящих развитие нашего богоспасаемого града. Наоборот, в очередной раз напомню, что поляк, уроженец Ковенской губернии Герард Станкевич, всеми силами пытавшийся вернуться из Пскова поближе к родным фольваркам, на I-м съезде русских (!) зодчих в 1892 г. выступил с докладом не о своих проектах и постройках, а о Поганкиных палатах.

Несомненно, немалую роль в столь массовом вовлечении тогдашней интеллигенции в изучение архитектурного (прежде всего) наследия сыграло то, что возглавила это движение правящая элита Российской Империи: Великие Князья – в масштабе страны, губернаторы – на местах. Заметим, что участие высоких особ отнюдь не было пустой формальностью. Да, наверное, кто-то из губернаторов просто высиживал часы на заседаниях общества. Но ведь никто не принуждал, например, четверых Великих Князей отправиться в 1878 г. в Изборск, чтобы лично участвовать в раскопках древних захоронений. А тот факт, что в 1914 г. председатель Императорского Археологического Общества Великий Князь К. К. Романов лично, в сопровождении псковского епархиального архитектора Подчекаева, посетил всё тот же Изборск, чтобы найти место для нового храма, подтверждает именно живой, деятельный интерес августейшей семьи к истории России.

При этом Великие Князья не одаряли своих подданных сокровенными знаниями, почерпнутыми в интернете, например, о прежних названиях псковских улиц или о том, что Волга впадает в Каспийское море. Нет, они своим личным участием и личными деньгами укрепляли авторитет Археологического Общества. Вполне допускаю, что именно гипотетическая возможность невзначай встретиться и раскланяться с Великим Князем служила для кого-то побудительной причиной вступления в Псковское Археологическое Общество. Но я почему-то уверен, что 30-летний архитектор Анатолий Подчекаев не мог и предполагать, вступая в ПАО, что спустя десяток лет он будет сопровождать Его Высочество по Изборским холмам. Однако так случилось, что именно Подчекаев по причине, возможно, своей молодости, а также вследствие своей профессии стал одним из наиболее деятельных членов ПАО.

Следует сказать, что интерес к предметам старины возник у Анатолия Подчекаева не вдруг, не на пустом, как говорится, месте. Как впоследствии он сам признавался, этот интерес в нём зародил отец, Алексей Константинович Подчекаев, акцизный чиновник, местом службы которого волею начальства много лет была Опочка. В свои рабочие поездки по заводам и усадьбам Опочецкого уезда, в границы которого, напомню, входили пушкинские места Святогорья, Алексей Константинович брал маленького Толю. Возможно, увиденные мальчиком пушкинские места, беседы отца со стариками, ещё помнившими поэта, столетние церкви, древние крепостные валы Велья и Опочки зародили в будущем архитекторе жадный интерес к древностям, сохранившийся у Анатолия Алексеевича до конца его дней. А может быть, всё это и повлияло на его выбор профессии архитектора.

Извещение о приёме Подчекаева в действительные (подчеркнём!) члены ПАО, хранящееся в семейном архиве архитектора, было не авансом, не первым шагом на пути к вступлению, а подтверждением весомого вклада Анатолия Алексеевича – тогда ещё студента – в общий труд псковских любителей древности. Ещё будучи студентом и приехав на вынужденные длительные каникулы в Псков (Варшавский политехнический институт был закрыт в 1905 г. из-за студенческих волнений), будущий архитектор участвовал в работах по реставрации крыльца палат купца Поганкина. Вернувшись же в почти родной Псков (как известно, родился Анатолий Алексеевич в Опочке, но с 10-летнего возраста жил в Пскове, проведя в нём свои гимназические годы [2, л.75]) уже в качестве дипломированного инженера-архитектора, Подчекаев энергично включился в работы по сохранению старинных церквей псковщины. В качестве многим известного примера напомним об обмерах церкви св. Климента Папы Римского, выполненных Анатолием Алексеевичем в 1912 г. [3]

Однако некоторые работы Подчекаева, выполненные под эгидой ПАО, известны лишь небольшому кругу исследователей, поэтому данное выступление представляется удобным случаем, чтобы рассказать о трудах Анатолия Алексеевича по сохранению некоторых сельских церквей.

Расскажем, например, о деревянном трёхпрестольном храме, находившемся на погосте Бельково в Торопецком уезде. Он был сооружён в XVIII в. Главный четверик его был освящён в 1777 г. в честь Сретения Господня, боковые приделы  во имя Николая Чудотворца и Св. Дмитрия Солунского. К нач. ХХ в. церковка совсем обветшала, и в 1900-е гг., после строительства в двух верстах от неё нового каменного храма, вовсе была упразднена к большому огорчению местных жителей. Ветшающий храм был продан за 300 руб. настоятельнице вновь основываемой вблизи города Торопца женской общины «Сионская гора». Настоятельница общины, матушка Мария (в миру  Зинаида Козлова) предполагала разобрать ветхое строение, перенести его в строящуюся общину и собрать новый храм, тем самым сэкономив скудную общинную казну.

Но в Российской Империи, вопреки широко распространённому (даже среди некоторых краеведов) заблуждению, никто не мог абы что абы куда перенести, даже собственную недвижимость. Настоятельница выяснила, что для получения разрешения на перенос разбираемого храма необходимо составить проект. Как Вы уже догадались, внимательный Читатель, этот проект был составлен молодым (по тогдашним понятиям – ведь в описываемый период ему было немного за тридцать…) архитектором Анатолием Подчекаевым. Произошло это не только вследствие занятия Подчекаевым должности епархиального архитектора, но и вследствие активного его участия в делах Псковской археологической комиссии. Об этом свидетельствует Протокол реставрационного заседания 12.12.1913 Императорской Археологической Комиссии, где записано: «епархиальный архитектор А.А. Подчекаев выразил согласие руководить этой работой безвозмездно[подчёркнуто мною – В.В.], если Коммиссия поощрит его усердие при благополучном окончании работы, просит войти с ним в переписку и взять с него необходимые обязательства.» [4] Далее в том же протоколе сказано: «Ввиду того, что при переносе, доверяемом обычно подрядчикам, легко может быть потерян характер старины и изменен план, в зависимости от требований новых владельцев, были подробно сняты её размеры и сделаны фотографические снимки с различных точек.»

Однако в итоге бельковский храм так никуда и не перенесли. Сначала Строительное отделение Псковского губернского правления отклонило проект Подчекаева «как составленнный в техническом отношении неконструктивно». [4] Означает ли этот отказ, что упомянутый проект и в самом деле содержал серьёзные недочёты? Как человек, пристально изучающий не только документы Строительного отделения, но и деятельность входящих в него инженеров и архитекторов, позволю себе высказать осторожное сомнение в этом. Во-первых, Строительное отделение Псковского губернского правления имело привычку отклонять все представленные на его рассмотрение проекты, выполненные сторонними (не входящими в его состав) техниками. Во-вторых, сами техники псковского строительного отделения точно так же получали отрицательные отзывы на свои проекты, когда по каким-либо причинам их приходилось согласовывать со столичными экспертами [5]. В-третьих, в те годы Подчекаев находился на вершине псковского этапа своей карьеры: только что было завершено строительство здания больницы Алексеевской общины сестёр милосердия [6, с.129145], полным ходом шло строительство старообрядческой церкви на Лесной ул. и проектирование нового здания для Мариинской женской гимназии…

Вы верите, уважаемый Читатель, что автор таких проектов допустил существенные недочёты в проекте разборки-сборки сельского деревянного храма? А не в том ли кроется причина придирчивости к проекту Подчекаева, что уважаемый Герард-Клименс Фортунатович Станкевич, занимавший должность губернского инженера и вследствие этого возглавлявший тогда Строительное отделение, несколькими годами ранее не смог занять вакантную должность епархиального архитектора, доставшуюся в итоге Анатолию Алексеевичу?

А переносу бельковской церкви помешала начавшаяся вскоре Великая война, потом – Великая революция, потом – Гражданская война… В 1930-е гг. она ещё стояла, но третью войну пережить уже не смогла.

Не самый успешный опыт со Сретенской церковью не остудил интерес Анатолия Алексеевича к старинным сельским храмам. Полгода спустя, 29 мая 1914 г. он представил на суд Императорской археологической комиссии новый проект [7, с.2833]  восстановления Казанской церкви погоста Пожни того же Торопецкого уезда. В отличие от бельковского храма церковь на погосте Пожни была каменной, но в результате пожара, произошедшего в мае 1911 г., сгорели все деревянные элементы, включая крышу и хоры. Проектом Подчекаева было предусмотрено полторы дюжины различных видов работ, включая восстановление купола над главным храмом. Анатолий Алексеевич разрабатывал свой проект, опираясь, прежде всего, на сохранившиеся «допожарные» фотографии. Однако в ходе обсуждения проекта ряд членов комиссии, включая академика П.П. Покрышкина, высказали сомнения в правомочности такого подхода, указав на поздний (не первоначальный) вид свода, уничтоженного пожаром 1911 г. Комиссия рекомендовала представить новый вариант восстановления купола. Напомним, что заседание происходило в конце мая 1914 г., и осуществлению благих пожеланий снова помешала Великая война.

Увы, скольким ещё начинаниям и планам не суждено было воплотиться вследствие начавшихся потрясений. О намеченном строительстве нового собора в Изборске, выбор места для которого проходил с участием Подчекаева [8, с.70], мы уже упомянули ранее. А ведь с 1912 г. псковские «археологи» вовсю готовились принять у себя XVI Всероссийский Археологический съезд, намеченный на июль 1914 г. [9, с.3] На епархиального архитектора А. А. Подчекаева и четверых других членов Комитета был возложен «объезд ближайших к г. Пскову уездов Псковскаго, Порховскаго и Островскаго …с целью ознакомления и изучения памятников старины и церковных древностей, которыя вместе могли бы быть представлены для предполагаемой выставки при съезде» [9, с.4] Объезд был начат летом 1912 г. [9, с.5], а доклад о нём был заслушан 06.12.1912.

Теперь Вы, уважаемый Читатель, даже после столь краткого рассказа о вкладе Анатолия Алексеевича в деятельность Псковского археологического общества, вряд ли сочтёте преувеличением слова академика П. П. Покрышкина, придававшего «громадное значение своевременному появлению на местах сведущих людей», в ряду псковских специалистов называя и А. А. Подчекаева. [10, с.958]

Список использованных источников и литературы:

1. Головкин К. Г. Императорская Археологическая комиссия в практической работе по охране архитектурных памятников / Архив наследия — 2011. М., Институт наследия, 2012.
2. Государственный архив Псковской области (далее – ГАПО). Ф. 127. Оп. 1. Д. 68.
3. ГАПО. Ф. 66. Оп. 1. Д. 632.
4. Известия Императорской Археологической Комиссии (далее – ИИАК), выпуск №52 (Вопросы реставрации, вып. 13). С.-Пб., 1914.
5. Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 1293. Оп. 129. Д. 74.
6. Левин Н. Ф. Дореволюционные страницы истории РОКК // За социальные проекты. / «Псков», 2008. №12.
7. ИИАК, выпуск №57 (Вопросы реставрации, вып. 15). С.-Пб., 1915.
8. ИИАК, выпуск №64 (Вопросы реставрации, вып. 18). С.-Пб., 1917.
9. Отчет Псковского церковного историко-археологического комитета за 1912 и 1913 гг. Псков, 1914.
10. Мусин Е. А. (сост.), Носов Е. Н. (общая ред.) Императорская археологическая комиссия (18591917). С.-Пб., 2009.